Сергей Голов: Полковник особого назначения
$ 57,02
61,53

Общество

Сергей Голов: Полковник особого назначения

Автор:

Фото: из личного архива Сергея Голова

В небольшом подмосковном городке некогда располагалась уникальная разведывательно-диверсионная школа. Здесь годами готовили командиров сверхсекретных групп. На подготовку каждого страна тратила огромную сумму – почти миллион советских рублей

На выходе эти «штучные» специалисты умели выживать в любой точке планеты, без промаха стрелять, знали минно-взрывное и парашютное дело, могли вести оперативную работу за рубежом, владели искусством боевых пловцов и т. д.

Десять лет, с 1983-го по 1993-й, курсы усовершенствования офицерского состава КГБ СССР возглавлял наш сегодняшний собеседник – один из авторов обучающей программы, кавалер ордена Ленина, полковник Сергей Голов.

– Сергей Александрович, давайте начнем с главной темы нашего февральского номера. Он будет посвящен Дню защитника Отечества. Что этот праздник значит лично для вас, какой смысл вы вкладываете в понятие защитника страны, героя?

– Для меня этот праздник значим с детства, потому что я родился в семье военнослужащего. Отец с четырнадцати лет сирота, приехал в Мытищи, учился в ПТУ, был призван в пограничные войска. Отслужил. Затем в Саратове поступил в пограничное училище, служил в пограничных войсках, был на фронте. Затем отца вернули с фронта, чтобы он мог заниматься преподавательской деятельностью. Одновременно продолжал учиться по программе 8, 9 и 10 классов, чтобы поступить в военный институт МГБ. Я пошел по его стопам, тоже поступил в Саратовское пограничное училище (когда окончил его, оно было уже училищем МВД). Поэтому 23 Февраля для меня профессиональный праздник, связанный и с защитой родины, и со множеством воспоминаний. Кстати, в этом году исполняется 85 лет Саратовскому пограничному училищу.19 мая будут юбилейные торжества, на которые я приглашен. Так что для меня это особый день.

Что касается понятия «защитник Отечества»... Всегда вспоминаю фильм «Офицеры», когда герой говорит, что кто-то же должен защищать родину. В послеперестроечное время понятие «Отечество» оказалось размыто. Да и, по моему убеждению, понятие «родина» предполагает, что ты любишь эту страну, что ты видел ее всю, а не только Москву. Мне посчастливилось увидеть самые отдаленные уголки нашей Родины. Я несколько раз был на Кольском полуострове, в Архангельской области, в Норильске, на Кавказе и Камчатке... Везде живут замечательные люди, их глаза светятся добротой. Вот ради этих людей и должны жить защитники Отечества.

Я попутешествовал по Советскому Союзу, видел различных людей, в первую очередь простых. Мне запомнилась фраза одного такого человека: «Я отдам последний рубль, чтобы наша армия была хорошо вооружена и защищала страну». Этот простой работяга без пафоса, искренне высказал то, что чувствовал. Будет хорошая армия – к ней и отношение будет такое же. Вот сейчас СМИ констатируют, что люди стали более уверены в нашей армии, что она стала более профессиональной, не занимается «покраской травы», а выполняет серьезные боевые задачи, находится в состоянии, позволяющем отразить потенциальное нападение любого агрессора.

– Легендарная группа «Альфа» была создана в 1974 году. О ее истории нашим читателям уже немного рассказал Сергей Александрович Гончаров. Но вы стояли у самых истоков, попали в нее в первой тройке. Почему вы выбрали для себя КГБ, а не милицию, например?

– Когда я окончил училище, то служил в войсках МВД. Завершил свою службу старшим фельдшером лазарета – мини-госпиталя, в котором у меня в подчинении были и медсестры, и неаттестованные врачи. А потом наступил период, который называется жертва одностороннего разоружения. Никита Сергеевич Хрущев решил в одностороннем порядке сократить советскую армию на 1 млн 200 тысяч человек. Делалось это бездумно, что называется, резалось по живому. Людей, отслуживших по 23-24 года, увольняли без пенсии. Для многих это было трагедией.

И у меня родилась мысль: хоть одному, но я помогу. Написал рапорт об увольнении. Пробовал поступить в Первый медицинский институт, к сожалению, не хватило баллов. Поступил в институт физической культуры на отделение лечебной физкультуры. Начал учиться, тренироваться, по окончании работал в центральной поликлинике КГБ. Поскольку я активно занимался спортом, стал мастером спорта по самбо, он меня познакомил с сотрудниками безопасности, которые, видимо, увидели во мне качества необходимые для структур КГБ. Сотрудники комитета предлагали мне работу в различных подразделениях Комитета государственной безопасности. Я отказывался, говорил, что у меня профессия медицинская, хочу работать в этом направлении.

Позднее Александр Васильевич Фролов, с которым я дружил, покойный уже, к сожалению, уговорил: «Вот мы сейчас создаем специальное подразделение, которое будет заниматься военной, физической и чекистской подготовкой в КГБ. Ты же мастер спорта по самбо, у тебя медицинское образование, давай служить». Отвечаю: «Один раз обманули, я был сокращен, и здесь такое может быть». Но он смог убедить меня и я согласился – был принят на службу в Комитет государственной безопасности.

Начал служить. Написали хорошее пособие (я был одним из авторов) для подготовки сотрудников КГБ. Главным принципом была единая система подготовки для всех подразделений Комитета госбезопасности страны. Необходимо было повысить квалификацию сотрудников, чтобы они могли выполнять определенные нормативы по разным направлениям подготовки. А потом сложилась такая ситуация, что заболел заместитель председателя КГБ Семен Кузьмич Цвигун. Ему сделали операцию, а относительно реабилитации он дал указание, что допустит к себе только людей в погонах. И меня привлекли, чтобы оказать ему помощь в лечебной физкультуре. Он стал поправляться. Потом вроде бы и помощь уже была ему не нужна, но он уже привык и не хотел отказываться от занятий.

Я должен был перейти во Второе главное управление КГБ, которое занималось контрразведывательной работой. Документы мои лежали там, но движения почему-то не было. А потом Семен Кузьмич Цвигун сам спросил меня, чем бы я хотел в дальнейшем заниматься. Говорю: «Хотел бы живой, оперативной, боевой работы». И меня предложили на такую работу в группу «А».

Я пришел вторым. В 1974 году Роберт Петрович Ивон создавал группу «А». Пришел я к нему тогда, доложился, а он мне говорит: «Сергей Александрович, давай составлять программу подготовки сотрудников». – «А кого будем готовить, какая цель у нас?» – «Борьба с терроризмом». – «А в чем она заключается?» И тогда он сказал, что основная цель – войти в контакт и задержать террориста. То есть первоочередное значение имела скоростная силовая реакция. Договорились, что я пойду в спецбиблиотеку, изучу существующие зарубежные материалы.

Изучил, составил проект программы, подкорректировали, вроде бы он подошел. Как быстрее воспитать у людей необходимые качества? Вспомнил Белоусова и Протопопову, знаменитых фигуристов. Он надевал на нее свинцовые пояса во время тренировок, с этими тяжестями ее поднимал. А потом, когда выступление было уже на Олимпиаде, без свинцовых поясов она летала, как перышко.

Свинцовые пояса на сотрудников мы, конечно, не надевали, только бронежилеты, которые весили 16 кг. В них мы отрабатывали полную программу: и бегали, и стреляли, и играли в футбол-волейбол, занимались борьбой. Конечно, были и те, кто уходил, не выдерживал сверхперегрузок. Те, кто остались, сказали спасибо за такую подготовку, ведь в 1979 году в Афганистане все это очень пригодилось: благодаря умению выполнять поставленные задачи в бронежилетах многие остались живы, потери в группе были минимальные.

Программа предусматривала очень серьезную психологическую подготовку. Как человек с медицинским образованием я имел возможность вывозить людей в морги, в ожоговые палаты, в перевязочные, чтобы они видели и психологически были готовы, что все это может произойти и с ними. Это важно: в момент, когда тебя ранили, меняется психика, человек неподготовленный теряется и перестает понимать, что нужно делать. Практика в Афганистане показала, что такая растерянность у некоторых сотрудников была, потому что они никогда ни с войной, ни с ранениями не соприкасались.

– Один из самых известных эпизодов вашей службы в «Альфе» – спецоперация против гражданина Власенко, угрожавшего взорвать американское посольство. Его обезвредили ваши меткие выстрелы, расскажите об этом?

– Март 1979 года. Мое боевое отделение дежурило, когда поступила команда выехать в посольство США. Там произошло следующее: установленный разведчик Прингл провел с собой в посольство без досмотра неизвестного гражданина (как дипломат он имел на это право). Они прошли в консульский отдел, где неизвестный расстегнул одежду и взялся пальцем за кольцо: «Вот у меня здесь три с половиной килограмма взрывчатого вещества. Если мне не дадут вылететь в США, я взорвусь и взорву посольство». Посол сообщает в наш МИД, что посольство захвачено, из МИДа звонят в КГБ, Комитет поднимает нашу группу.

Мы подъехали к посольству, затем прибыл начальник группы «А» Геннадий Николаевич Зайцев. Начали вести переговоры с террористом. Переговоры оказались неудачными – он не соглашался разоружиться, продолжал держать палец на кольце. Тогда решили выкурить его из помещения хлорпикриновыми шашками (слезоточивый раздражающий газ). Тоже неудачно – он умудрился найти место, где можно дышать.

Наши представители договорились с американцами, что несколько человек во главе с Робертом Петровичем Ивоном пойдут на переговоры другим путем. Мне же дали команду: при удобной возможности выстрелить террористу в руку, чтобы боль заставила его снять палец с кольца и взрыва не произошло.

Но я наблюдаю, что террорист разговаривает с группой Ивона и не могу стрелять: там наши люди. Время идет. Постоянно звонки: «Когда вы освободите посольство?» Им удалось разговорить террориста, Власенко рассказал группе Ивона, что его обижала милиция, что он решил отомстить и вылететь в США. Купил на рынке порох, соли пикриновой кислоты и толовую шашку, скомпоновал бомбу и решил применить. Как они встретились с Принглом? Террорист дал понять американскому разведчику, что у него есть важная информация. Тот клюнул и провел его в посольство.

Переговоры шли около часа, все это время я стоял в напряжении. Когда наши люди ушли, я успел сделать два выстрела. Как потом показало вскрытие тела террориста, я попал в кисть и в плечо. Произошел взрыв. Едва успел спрятаться за выступ – мимо меня пронеслись окна, стекла, решетка... Террорист мертв. На нем – ни царапины: для защиты он прикрепил себе на живот бронеплиту, а на нее бомбу, надеясь, что взрыв пойдет от него. Но расчет оказался неверен: порох и соли пикриновой кислоты террорист хранил в дупле, где они отсырели. Так что взорвалась только толовая шашка. Взрывная волна пошла в обе стороны и просто раздавила ему внутренние органы... Это была наша первая боевая операция.

Кстати, история с посольством получила продолжение. Таксист ехал по Садовому кольцу, как вдруг пассажир приставил к нему обрез ружья и говорит: «Поворачивай». Пришлось поперек Садового кольца развернуться и въехать в посольство США. Этот террорист сделал два выстрела и говорит: «Мне главного цээрушника сюда!» Приехала группа покойного Валентина Ивановича Шергина, арестовали. Он сдался и говорит: «Ну что вы мне помешали внедриться! Я бы этого собаку Рейгана убил!» То есть это были два психически больных человека, они в одной больнице имени Ганнушкина лечились. Но такого развития событий никто не мог предугадать, к сожалению...

– Правда ли, что вы стали первым отечественным спецназовцем, открывшим по террористу огонь на поражение?

– Первым или нет – я этого не считал. Нужно было – значит нужно. Но могу сказать, что тогда все было иначе. Это сегодня используется израильский принцип: террорист должен быть мертв. И действуют на уничтожение. А в то время стреляли не на поражение; думали, что у человека на уме, чем он руководствуется, а вдруг у него муляж...

– В 1979 году вы штурмовали дворец Амина в Афганистане, операцию «Шторм-333» называют во многом образцовой. Вы согласны с такой оценкой?

– Нужны ли такие образцы? Если посмотреть исторически, то смена власти часто связана с дворцом, есть даже термин – дворцовый переворот. Если взять мою оценку штурма дворца Амина спустя столько лет, я бы сказал, что вместо такого переворота лучше было бы убрать его тайно. Раз уж невозможно было сменить власть легитимно. После того как был уничтожен Тараки, Амин стал проявлять себя как диктатор, убирать бывших соратников, которые были репрессированы, попали в тюрьмы… Можно было рассматривать его как террориста и просто уничтожить.

Другой момент. В СМИ трактовалось, что мы вводили войска в Афганистан с интернациональной помощью. Это неправильная трактовка. Да, у нас был договор о дружбе, сотрудничестве и оказании помощи. Но многими странами это не было признано. Были дипломатические ошибки. Мы, военнослужащие, выполняли приказ. Но нужно понимать и международную обстановку, интересы нашей страны. На границе Афганистана стояли ракеты «Першинги», нашими действиями мы отложили войну на десять лет против Советского Союза, но при этом сами сильно пострадали.

Первое – убиты люди. Второе – большое количество наркотиков хлынуло в Советский Союз. Третье – искалеченные войной судьбы. Не говоря уже о том, как местные болезни косили наших людей. И плюс к этому неопределенность: действительно ли нужны все эти жертвы?

Нужно было еще учитывать, что Афганистан был феодальным обществом к моменту Саурской революции – с низким уровнем образования населения и сильными религиозными традициями. Это недооценивалось. Но наши бойцы выполняли поставленные задачи. И, конечно, простые жители искренне радовались, когда освобождали их из тюрем, от кровавого режима. Восточная тюрьма – это совершенно не то же самое, что европейская. Если заключенный имеет деньги, он выживет. Если нет – никто не поможет, человек просто умирает от голода... Нас воспринимали как освободителей.

Мне кажется, СССР нужно было оставить в Афганистане лишь наши гарнизоны, а все вопросы население страны должно было решать между собой. Вот сегодня прямая параллель: мы помогаем Сирии, но диалог должен идти внутри страны, решения должны принимать сами сирийские граждане, без навязывания политической воли извне. Так же нужно было делать и в Афганистане. Историю нужно не только знать, но и извлекать из нее уроки.

– Как случилось, что вам домой прислали похоронку? Как это пережили родные?

– Похоронку прислали случайно. Связь с Афганистаном была очень плохая. Чиновничья недоработка. Не проверив информацию, сообщили моей маме: погиб Голов Сергей Алексеевич, рядовой… В 1974 году мы похоронили отца, и в 1979-м для матери это сообщение было ударом – обострились болезни. Когда я вернулся, она быстро ушла...

– Вы упомянули курсы усовершенствования офицерского состава КГБ (КУОС), которыми руководили десять лет. Расскажите об этом?

– Когда приехал из Афганистана; на меня поступил запрос в группу «А», чтобы перевести из контрразведки на службу в разведку. Это разные подразделения КГБ. Пригласили на службу в Краснознаменный институт им. Ю.В. Андропова (сейчас это Академия внешней разведки) на должность заместителя начальника кафедры военной и физической подготовки. Я возглавлял эту кафедру, заодно окончил вечернее отделение Краснознаменного института. И затем меня перевели начальником спецкурсов и спецкафедры в Балашиху, на 25-й километр Горьковского шоссе, для подготовки разведчиков-диверсантов на особый период.

До меня эти курсы возглавляли удивительные люди. Григорий Иванович Бояринов – герой Афганистана, Герой Советского Союза (погиб при штурме дворца Амина). Временно курсами руководил Эвальд Григорьевич Козлов. Он впоследствии стал первым руководителем «Вымпела». После него исполнял обязанности Петр Иванович Нищев, к сожалению, ныне покойный. А в 1983 году выбор пал на меня.

Мы проводили начальную подготовку сотрудников «Вымпела». Начальную, поскольку их формирование в общей сложности продолжалось от 4 до 5 лет. Группа была особая, не просто оперативно-боевая, но и интеллектуальная. Сотрудники должны были действовать за рубежом, так что обязаны были уметь не только правильно лежать, бежать, стрелять и ориентироваться, но и знать не менее двух языков, уметь вести дипломатические переговоры и т. д.

На КУОС часто приезжал наш куратор – легендарный «Майор Вихрь», Алексей Николаевич Ботян. Он встречался со студентами, рассказывал, делился опытом. Мы приглашали и Павла Анатольевича Судоплатова, отца советского спецназа. Для слушателей это имело большое значение – увидеть человека, который проводил такие серьезные операции, как «Утка» по уничтожению Троцкого и другие. Эти встречи давали большой заряд энергии на подготовку будущих разведчиков-диверсантов.

– По каким же причинам такое уникальное подразделение было расформировано?

– Наступила эпоха Ельцина. В 1991-м, как вы помните, он приказал и группе «Вымпел», и группе «Альфа» участвовать в штурме Верховного Совета. И те и другие отказались – не захотели идти против представителей своего народа. В итоге «Вымпел» расформировали. Но чеченская война показала, когда в войне при контрпартизанских действиях гибли неподготовленные люди, ошибку данного решения.

Все это очень похоже на диверсию. В том числе и материальную. 80% людей, высококлассных специалистов, которых страна готовила много лет, затратила на них большое количество народных средств, отказались служить в других ведомствах. Например, в МВД. Почему? Потому что посчитали, что не могут принести там пользу. Ушли в другие структуры. Бывшим сотрудникам предлагали большие деньги, в том числе и бандиты, но они отказались сотрудничать с криминалом.

– Скажите, насколько актуальны в современном мире диверсионные методы ведения войны?

– Сегодня армии сокращаются, большее внимание уделяется именно подготовке армейских подразделений специального назначения. В ядерной войне, если она случится, мы все погибнем. Но локальные войны – они ведутся. Югославия, Сомали, Афганистан – во всех этих войнах были задействованы специальные подразделения. «Вежливые люди» в Крыму – это ведь тоже специальные подразделения. Особенность спецназа в том, что эти бойцы малым количеством могут выполнить большие задачи для страны.

–Что бы вы пожелали сегодняшнему поколению молодых ребят, которые ищут свою дорогу в жизни?

– Чтобы был мир, нужно быть подготовленными к войне. Сейчас мой слушатель Станислав Омельченко и я занимаемся военно-патриотическим просвещением подростков. Нам бы хотелось организовать открытый музей спецназа для наглядного воспитания подрастающего поколения истинных патриотов Родины. Это крайне важный воспитательный момент для молодежи. Вспомните Великую Отечественную войну, когда пионеры-герои, 12-14-летние мальчики и девочки были и разведчиками, и помогали в партизанских отрядах. Почему? Потому что их так воспитывали с раннего детства. Необходимо и сегодня объяснять молодому поколению, что значит родина, которая дала ему все, научить любить и этот двор, в котором он рос, и ребят, с которыми играл, а не мечтать жить в Европе или Америке. Это чувство родины нужно прививать постоянно – и в школе, и дома, чтобы каждый понимал, почему так важно ее защищать. И сделал это, если потребуется, не сомневаясь.


Новак обозначил рентабельную цену на нефть

Новак обозначил рентабельную цену на нефть

29 марта, после пленарного заседания IV Международного арктического форума «Арктика — территория диалога», министр…

Серебряная и бронзовая медали на кубке Европы по плаванию на открытой воде

Серебряная и бронзовая медали на кубке Европы по плаванию…

В Израиле в городе Эйлат состоялся Кубок Европы по плаванию